над землей жаркий воздух плещется,
сама земля еще горячее;
я сидел в сквере и заметил
в приземлении голубя эпилог:
пыль вспорхнула волной.
точка, в которой рождалось мое зрение
стала огромным шаром,
и уже я видел
сотни людей, идущих по городу.
где-то в океане возник вал.
помчал.
мигом онемел, поджав хвост,
старый пёс – волнорез.
всплеск.
я здесь, ты – там?
это как «мир – пополам»?
рвущее такое это время! посвящу его своим садам.
плоды взращу, потом тебе их все отдам.
успей! пока они целы, пока не съела смерть.
но уже им малого стоит умереть.
—
ты не успела, догнивающие остатки скормил я богу,
пусть он смилуется и укажет другую, светлую дорогу.
…когда её волосы скользят по ланитам,
мой бокен разносит воздух.
когда я рождаюсь потоком воздуха,
я скольжу по волосам.
твоим.
когда её волосы скользят по ланитам,
мой бокен разносит воздух.
когда я рождаюсь потоком воздуха,
я скольжу по волосам.
твоим.
…
стоя по бёдра в чернильносинем озере под фудзи,
я вскинул голову вверх.
горизонту оставив веки.
выдох прорвался, замерло время:
линию пояса облака разрезали,
ниже рыба ожила.
о дашё, когда ты в последний раз меня звала?
взгляд прорвался, упал в воду,
и в каждой рыбе тебя узнал.
одно. “5” минут сна после громогласного будильника ничего не изменят. только если в худшую сторону. это как сыграть в русскую рулетку с пятью патронами в барабане: выстрелит – проспишь.
если 5 минут так важны, можно подумать, что есть маза тогда уж лечь на 5 минут раньше. это кардинально пиздец всё изменит, счастье-счастье будет.
второе. некоторые люди прибавляют на часах пару минут, сами понимаете для чего – чтобы спешить, когда не опаздываешь.
третье. феномен современности: близкое – не значит доступное.
по дороге на курский встретил очередную раздавалку книжек от кришна.ру. она разговаривала ТОЧЬ-В-ТОЧЬ как джимми из саус парка (это тот, что на костылях). благо, я владею искусством сдерживания смеха. короче, дает книжку страниц 300, говорит: пожертвуй. у меня в карманах 5 рублей суммой. отдаю ей. говорит, что нужно хотя бы сотэн и что раз так, то, мол, держи-ка ты другую книжку (меняет на более тонкую, толщиной в около 100 страниц, тоже что-то про кришну). ухожу.
думаю, было б прикольно, если бы вторую книгу дала про кого-нибудь из, например, христианства.
и еще. есть мнение, что следующей на пути у меня встанет кто-то подобный, но уже с синдромом турэтта.
что дальше, пока неясно.
сегодня чёт рот открыл, когда шел с мусорки. снежинка в рот попала. и вроде бы моментально растаяла, но оставила першение в горле. страшное в том, что откашлить-то нечего. идешь такой, кашляешь. будто просто так.
а, возможно, кто-то и вовсе умер от снежинки, застрявшей в горле. секрет: снежинка не может застрять в горле у живого, теплого человека. значит только у трупов.
однажды я стоя расшнуровывал шнурки. в глазах были лишь мои колени, голени и ботинки, ну и нижняя часть прихожей друга. а в голове мысли: это ли я? себе ли я расшнуровываю шнурки? чьи это ноги?
когда-нибудь слышали что-либо подобное? это, в общем, когда из тебя выливается, а ты шмыгаешь. втягиваешь назад. и только изредка высмаркиваешься. однако за то время, пока не высмаркивался, ничего не накапливается (мы ведь не о творческом поносе говорим. творческий понос – держишь-держишь, потом бац! и выходит, одним словом, говно. чего еще можно было ожидать [это же не творческая беременность! творческая беременность – в тебе зреет-зреет, потом на выходе получается нечто, к чему применимо любое трепетное слово. даже любовь]). широко распространен хронический творческий насморк.
как известно, воздух забирает у предметов цвет. перехватывает его, не давая дойти до глаза. чем дальше предмет, тем меньше у него его цвета. воздух беспощаден, но для художника оказывает помощь в создании пространства на плоскости. и еще: нельзя забывать, что воздух есть почти то же самое, что и ветер. ветер - динамичный воздух.
пару минут назад менял маленько позу для чтения, книга движением руки поднеслась к лицу и я ощутил дуновение ветра. да.
боже, этот беспощадный воздух может быть таким нежным.
как и вы все, можете.
недавно глянул фильм про еду в живописи. оказывается, художники особое внимание уделяли говядине.
присмотрелся к ней и полюбил. до этого я различал только рыбу, мясо и курицу, теперь же прошу у мамы юзать говядину. по мне так, в ней есть что-то до маленьких слёз дикое, до схмуренных бровей тёплое.
короче! теперь думаю, как можно быть вегетарианцем?! отказ от любви к первобытному это как ненависть и тревога по отношению к копчику!
если хочется лишений, чтобы ощущать трепет, отказаться можно от чего-то другого.
если жалко животных, которых мы едим, – напрасное. пусть их смерть как приношение в жертву кому-то для чего-то. мы же не знаем, что испытывают животные за секунду до того, как их вспорют. можно быть счастливым, но с самыми грустными глазами на свете. может быть их счастье заключено в их же смерти. людей вроде тоже приносили в жертву и типа норма, так?
можно вот что: любите бога во имя людей, тогда какую-нибудь статуэтку теленка или папирус с его изображением любите и лелейте во имя коров, и так далее.
но вот убивать животных для одежды не кул, да, совсем, но человеку нужно. я, вот, например, наклейки на айфон печатаю, потому что мне тоже нужно.
слышал, вегетарианцы курят сижки. не хотят, чтобы вред причиняли животным, зато наносят себе его.
ну мне пох, у каждого свой фильтр от пылесоса для души внутри.
а еще, по-моему, люди вообще больше не имеют сознания. жизнь проходит на автопилоте инстинктов.
принимаю форму идеального шара, встыковываюсь в ладони оправдавшей себя теории о том, что жизнь ведома мелочами, но всё же таки есть исключения. так, ещё кружусь по непостижимо-беспорядочной траектории!
значит, суть в том, есть дерево с неисчислимым, но конечным количеством ветвей, их разветвлений. и мы по нему поднимаемся, как пузырек воздуха из-под толщи вод.
любое, даже критически маленькое воздействие приводит к изменению пути дальнейшего развития. тюк - и в итоге ты оказываешься на какой-то другой ветке. она может оказаться короткой, обломанной; длинной. голой; плодовитой. милый читатель, если хочешь, продолжи самостоятельно.
что такое бокен. 1) это деревянный меч, но прежде – благородное, прочноее дерево. его длина – расстояние от пола до центра тебя (точка, ниже пупка на 3 пальца). задействован центр. 2) с торца он прямой, без всяких веточек. даже больше – он идеально гладкий.
ты держишь равновесие, твой центр помогает, и идешь по бокену; знаешь, что конец где-то там, а не где-нибудь, например, сейчас. ничто не собьет тебя с пути, разве что только маленько может пошатнуть. а собьёт - так на совсем.
потом бокен мягко заканчивается, ты делаешь верный шаг с него.
мне нравится ветка, на которую я тут не так давно попал. когда она достигнет апогея ништячков, я перескачу на бокен.
